Site Logo

Полки книжного червя

 
Текущее время: Ср янв 23, 2019 7:03

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 2 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: 14 конкурсный рассказ - Портрет литератора - 8 межсайтовский
СообщениеДобавлено: Сб фев 27, 2016 5:43 
Не в сети
Ученый
Ученый
Аватар пользователя

Зарегистрирован: Вт ноя 10, 2015 19:21
Сообщений: 555
14 конкурсный рассказ - Портрет литератора - 8 межсайтовский

Портрет литератора

Как известно, три главных русских вопроса: «Кто виноват?», «Что делать?» и «Можно ли есть курицу руками?»
Образ героя этой зарисовки, по моей задумке, должен вызывать в памяти читателя четвёртый вопрос. И этот вопрос: «А судьи кто?» Попробуем разобраться, что же это за личность из нашего недавнего светлого прошлого – советский литератор.

Этот персонаж весьма неоднозначен, его нельзя сразу отнести к отрицательным. В юности он был блестящим молодым человеком, эрудированным и остроумным. Цитировал Бодлера на французском, слегка морщил свой красивый прямой нос при имени Хемингуэя, считая того зарвавшимся журналистишкой, зато очень ценил «Улисс» Джойса за то, что его никто не понимал. Вообще-то он и сам не понимал, но мог с видом знатока поддержать разговор о том, что использованный в романе литературный метод потока сознания не идёт ни в какое сравнение с соцреализмом. И уж конечно, Солженицыну, запрещённый властями роман «Архипелаг Гулаг» которого он прочёл в самиздатовских списках по ночам и плотно закрыв дверь, опасаясь доноса соседей по коммуналке, Солженицыну кудакак далеко до Грема Грина! Обсудить Грина и Джойса в эту холостяцкую комнатушку он часто приводил на ночь различных красивых и ухоженных женщин, и под утро они уходили, совершенно довольные своим новым знакомым. Друзья не без оснований завидовали ему, считая Дон Жуаном.
Сей персонаж, опередив многих, заполучил членский билет Союза писателей, издавтоненькую книжку стихов о родных берёзках и нелегком, но почётном труде ивановских ткачих, сплошь и рядом сравнивая их с рафаэлевскими мадоннами. Вообще-то, ни с одной ткачихой лично он знаком не был, а если бы и был, они бы явно друг другу не понравились. Всю свою творческую командировку в Иваново он просидел в номере гостиницы, распивая с соседом – уроженцем солнечной Грузии «Алазанскую долину» и закусывая её великолепным соседовым сулугуни. Вот сосед-то толк в ткачихах как раз знал: он в отличие от нашего героя не брезговал пройтись по местным пыльным улицам и заглянуть в грязноватый танцзал. Поэтому нашему герою часто приходилось уходить на ночь к своей тётушке, которая жила за городом и искренне восхищалась талантливым молодым племянником, начинающим поэтом, столичным жителем. Утром ткачиха спешила на фабрику, а племянничек возвращался в номер и снова принимался за «Алазанскую».

Выпить он вообще любил, даже очень, но не дешёвую «Столичную» или «Кубанскую», считая их напитками пролетариата, а пятизвёздочный коньячок и привезённый друзьями из загранпоездок «Мартини». Его самого в загранпоездки пока не посылали, что он втайне от всех тяжело переживал. Его первая книга стихов, которой он слегка стыдился, так и не была раскуплена, о переиздании речь не шла.

Кстати, он и сам не считал себя поэтом – скорее прозаиком, и уже много лет трудился над толстым романом, в котором глубоко прорабатывался основной конфликт столь нелюбимого им соцреализма – борьба хорошего с еще более лучшим. Но поскольку как может разрешиться такой конфликт, ему и самому было неясно, роман так и не был завершён.
А пока что он подвизался на литературном поприще, сочиняя рецензии и вступительные статьи к чужим сборникам рассказов и стихов и пописывая в «Литературную газету» пространные статьи об утрате обществом нравственных ценностей. Писал он их, развалившись за резным столом красного дерева, покуривая виргинский табак, попивая виски со льдом из хрустального бокала и время от времени поднимая глаза на экран видеомагнитофона, чтобы отследить очередной сюжетный поворот немецкого порнофильма.

Вы спросите, откуда взялись стол, видео, виски и сигареты «Мальборо» и куда же делась комната в коммуналке? Да наш герой давно уже улучшил свои жилищные и материальные условия, женившись на дочери высокопоставленного партийного чиновника от литературы. Тесть по-своему любил его, хотя и считал брак дочери мезальянсом, но ведь сердцу не прикажешь, не так ли? Главное, чтобы дочь была счастлива. Он по-отечески похлопывал зятя по плечу, спрашивал о творческих планах и, не дослушав ответ, удалялся к себе. Дочь опускала глаза и краснела от неловкости за супруга.
Повезло нашему герою, если у него всё было в порядке с пятым пунктом. Тогда он гордо именовал себя в статьях исконно русским человеком, дед которого ещё землю пахал,патриотом великой России. Хуже, если не повезло. Тогда он, вероятно, был членом Антисионистского комитета советской общественности и, преодолевая гадливость и именуя себя «честным евреем», подписывал статьи в «Правде» о коварных замыслах мирового сионизма типа «Фашизм под голубой звездой» или «В чьем кармане шарит рука Израиля?». Первыми в списке