Когда за окном зажглись фонари, молчание стало невыносимым. В чашках давно остыл кофе, а билеты, брошенные на стол, наверное, что-то означали. Ведь правда, это просто чьи-то билеты? И они оказались здесь случайно, кто-то их потерял и теперь ищет, наверное. Я не хочу ничего понимать, и не буду, вот так-то.
- Ты все отлично знаешь сам, - он пожал плечами. – Решение принято, ты был согласен, что изменилось, скажи на милость? Не будь… - «идиотом» он проглотил в последний момент, - ребенком, хотя бы объясни.
- Не хочу, Славек, и заметь – не буду ничего объяснять. Документацию я утром сдал, Коджи принял, вести будет он.
- Не будь идиотом, Руслан! Ты бросаешься обвинениями, устраиваешь какие-то непонятные разбирательства накануне экспедиции, тот же Коджи молчит, как воды в рот набрал. Ты остаешься – но хотя бы мне скажи, что пошло не так?
- На Новый Крит не следует соваться, хотя никто из вас, умников, с этим не согласился. Извини, Славек, но личное – личным, а с очередной авантюрой наших вояк мне не по пути. Поэтому тебе пора в порт, а мне – на ближайшую линию до Ирландии.
Он молча покрутил пальцем у виска и залпом допил свой кофе.
- Все это сказки, поверь, а совпадения случайны. Холмы и прочее – это из области сказок, извини. Вселенная большая, и то, что надписи оказались идентичны, ничего не значит. «Рябины» вокруг холмов – вообще ерунда, не стоящая внимания, вот как по мне. Руслан, еще не поздно…
- На твоем месте, Славек, я бы тоже выучил древнеирландский, - хмыкнул я, кивнув на распечатки с Нового Крита. – Когда хозяева вернутся, хотя бы скажешь им «привет». Только вам все равно будут не рады, я думаю.

Было утро, раннее утро понедельника, когда с Нового Крита поступил тревожный сигнал. Местная станция передала: «они вернулись, срочно, Ирландия», и замолчала. А к вечеру они вернулись и на Землю.

Пузатый священник искренне улыбнулся. Как у них так получается – ума не приложу. Главное, берет деньги, считает неторопливо, сам на бочку похож, морда красная. Капустой несет, спасибо, что не перегаром. И всегда так. Ни одного иного не видел. В монастырях водятся, конечно, другие. Но на то и монастыри, эти выставки-продажи.
Поп мне не нравился как прямой конкурент: я графа спасал, он соборовал, третью сторону представляла графова дочь, которой было все равно. По такому делу ее притащили из монастыря, где она целыми днями занималась всякой чепухой типа молитв, стояний на коленях и вышивания. Право, не стоило этого делать, девочка была так счастлива среди своих ворон-монахинь, а теперь принесло вот. Хуже всего было то, что она мешала мне работать.
– Папа, пойми – так ты попадешь в рай, чем больше отдашь сейчас, тем легче тебе будет преодолеть мост. – Скучающим голосом проговорила она. – А через несколько лет мы там встретимся и будем счастливы вместе. Я буду петь романсы, а ты – слушать!
Последний аргумент подействовал скорее в мою пользу. Я натянул очки из природного кварца и уставился в угол, где сидел Танатос. Ему было скучно, он еще не решил, остаться здесь немного, все же забрать душу графа или уйти. Из-за последней реплики он напрягся, но не поднялся с кресла. Все присутствующие, включая священника, оглянулись на меня и ждали. Большинство смотрело с откровенной неприязнью, больше всего злобы читалось в глазах попа, это особенно хорошо было видно через очки.
К сожалению, пришлось отрицательно покачать головой. Граф с облегчением приподнялся на своих подушках.
– Дочь, вдруг ты встретишь молодого человека и полюбишь его, монастырский устав не позволит тебе даже видеться с ним, чего говорить о большем!
– Папа, я не вижусь с молодыми людьми, они мне не интересны, все на одно лицо, все с дурными привычками. А пахнет от них часто хуже, чем от мэтра Урюма, простите мэтр.
Священник аж крякнул от неожиданности и натянул свои очки. Танатос в углу сидел все так же недвижно. Если клиент не хочет умирать, смерть его не заберет. Если ты из благородных и очень богатых, конечно. Граф умирать не торопился. Во всяком случае, пока.
– Новейшие исследования церкви подтвердили наличие любовной активности в райских кущах. Спектр розового был 73 процента – больше, чем в гареме у молодого эмира Восточного Иблистана в последние три года, если вы понимаете, о чем я.
Дочь графа нехорошо прищурилась.
– Любовь дается нам создателем, – спешно проговорил поп и сунул руку под рясу. Тут же потянуло мерзко-сладеньким запахом розовых лепестков. Это было нечестно, и я тут же открыл табакерку, в которой хранил специальный состав для таких случаев. Запахи уравновесили друг друга, а в комнате поселился одуряющий смрад. В этом был плюс – наш аромопоединок закончился гибелью запаха кислой капусты.
Священник снова пошел в атаку – уж больно ему хотелось заполучить ценного клиента, не имевшего наследников кроме церкви:
– Сладкие кушанья и нектары без зубной боли, вообще никакой боли. – Граф вспомнил про боль, и его тощая грудь сжалась.
– Посторонись! – я подошел и ткнул графу под сердце перстнем молнии. Раз, другой, раздался писк разряженного камня, но больное сердце снова забилось.
– Сделаем перерыв, – устало проговорил священник. – Выйдем?
Во дворе он сжал мне горло своей лапищей и зашипел:
– Чего ты хочешь добиться, чтоб этот старый хрыч завел себе очередную распутницу, умер с ней в блуде и попал в ад? Ты понимаешь, что оставляешь голодными десятки сирот?!
Ага, сирот. Вот одна такая сиротинушка мне и сжимала горло. Что поделать, мне пришлось согласиться на десять процентов и благодарственную грамоту с рекомендацией от церкви, где будет сказано, что я сделал все возможное. Не такой уж грабительский вариант, если честно.
Мы вернулись к смертному одру и продолжили.
– Кроме того… – поп мечтательно прикрыл заплывшие жиром глазенки – мы встречаемся с умершими родными…
– А мои жена и теща там, в раю? – Поинтересовался вдруг граф, и тут мэтр Урюм допустил непростительную для его опыта ошибку:
– Они утонули, а исследования церкви убедительно доказали, что все утонувшие, но не утопленные, попадают в рай из-за дополнительных предсмертных мучений.
Танатос не удосужился даже выйти через портал, он просто исчез.
– Куда, скотина?! – Заревели мы с попом почти хором, но было уже поздно.

Второй рассказ не понравился из-за большого колличества "спотыканий" по тексту. Первый абзац вообще тихий ужость.

Задумка более изящно реализована, а если бы было больше время на вычитку, вообще бы конфетка получилась.