| Ловушка |
| Каса | Дата: Вторник, 31.01.2012, 17:10 | Сообщение # 16 |
 Леди
Группа: Модераторы
Сообщений: 3006
Статус: Offline
| Глава 4.
Мне тут тесно.. я чужая
Все хотят меня кусочек
Как же быть мне? Я не знаю…
Я хочу любимой быть…
ну хоть разочек…
Ashtree
Я задумалась об отце, и не заметила, как прошло время. А когда опомнилась – поняла, что вокруг меня тихо. Похоже, все пошли спать. Поделили меня и, довольные, разошлись. Я зябко повела плечами – действительно, было холодно! – потом вспомнила, что пошел снег, и подошла к небольшому окошку кухни.
Снег все сыпал – такой же густой и чистый, как и пару часов назад. Завтра он будет белым, а пока, ночью, он серым пеплом засыпал весь этот мир, и лес, и трактир, и дороги, по которым сегодня никто никуда не ехал. В камине еще были угольки, и я, чтобы согреться, подбросила дров и села поближе. Сидела, разглядывала маленькие язычки пламени, и думала - впервые за последние несколько лет думала без злости – а ведь мой отец, наверное, мог управлять этим огнем,… и снегом за окном,… и даже всеми живущими в этом доме. Если бы и я так могла, то мне не были бы страшны никакие Мары…
Топ,… топ,… топ,… - кто-то сзади подходил ко мне.
- Чего не спишь, Тум? – я сразу узнала его по звуку шагов.
Тум подошел, присел рядом со мной у огня.
- Я, это, пришел сказать. – Он говорил короткими предложениями, ясными и четкими, как гвозди.
- Ну, раз пришел – говори. Хотя, нет, - я вспомнила сегодняшние события, - нет, Тум, сначала я скажу. Спасибо тебе.
- Да ну… Ты Мара не бойся больше, Тилья. Он тебя теперь не тронет.
- Потому что ты ему морду набил?
- Ну да. И еще, это… ма Роза сказала, что через месяц наша с тобой свадьба. И ты теперь Мару вроде сестры. А ему найдут невесту в городе. Будет сразу две свадьбы.
Вот так вот – не один братец, так другой! И не рыпайся, девонька, никуда ты от своего счастья не денешься!
- Тум, послушай…
- Ш-ш-ш… тихо, тихо, - это Тум обнял меня за плечи, как ребенка, успокаивая. – Все хорошо, Тилья. Все в порядке. Теперь тебя никто не обидит.
- Тум, я…
- Я здесь, я с тобой, и я прибью любого, кто только глянет на тебя… Ну успокойся, Тилья, все хорошо… - и говоря это, он прижимал меня к себе все крепче, и потихоньку целовал мои волосы, и лоб, и виски, и глаза, и губы… о господи, он целовал меня!
- Нет, Тум! Нет!
Я едва оторвала его голову от себя.
- Но, Тилья, - он вновь пытался мне объяснить – ты разве не поняла? Ма Роза сказала, что через месяц наша свадьба! Наша с тобой, Тилья! Все уже решено!
- Тум – а меня почему никто не спросил?
- Дурочка! – он засмеялся мне в ухо, - спрашивают родителей девушки, а у тебя же их нет! Кого спрашивать-то? Дурочка ты моя…
И он еще крепче обнял меня, продолжая целовать, и, похоже, совсем уже начал терять голову, потому что руки его поползли по проторенной Маром дорожке, и он все настойчивее пытался уложить меня на скамью, на которой мы сидели.
- Тум, … нет, Тум,… нет, нет! Ты слышишь меня, Тум?
Не слышит. Ничего не слышит, ничего не понимает – бедный двадцативосьмилетний мальчишка, совсем ошалевший от близкого удовольствия,… и что же мне с ним делать? Опять орать?
И тут я вспомнила…
И обхватила Тума за голову…
И прямо в ухо четко и громко сказала ему: «Тардиан!»
И он обмяк, сполз с меня, растянулся у камина и захрапел!
«Получилось! У меня получилось!!!»
Бурная радость захлестнула меня. У меня получилось! Как у отца в свое время! И теперь мне не страшны ни Мар, ни Тум, ни все остальные! Я могу! Я сама!
Тум что-то забормотал во сне, и я вдруг испугалась. А что, если он сейчас проснется?
Я осторожно толкнула его в плечо.
- Тум… Тум, слышишь?
Спит. Ну и пусть спит.
Господи, как хорошо-то!
Я теперь больше не беспомощный ребенок. А если я еще и…
Но тут мои мысли прервал голос Розы.
- Тилья? Ты не спишь?
Она стояла на пороге кухни, со свечой в руке, придерживая на плечах шаль.
- Нет, не сплю.
- Вот и мне не спится. Поговорить надо, Тилья.
Она подплыла к камину поближе – широкая и степенная в своей длинной ночной рубашке. Собралась присесть на скамью, и тут увидела спящего на полу Тума.
- Ту-у-ум?? – удивленно протянула она.
- Он спит, ма Роза, - поспешила объяснить я.
- Спит? Здесь? С чего это вдруг? – удивилась Роза. И быстрым взглядом окинула меня с ног до головы, будто проверяя – чем это мы таким занимались, что Тум уснул прямо на полу. – Хм… Пьяный, что - ли? – она склонилась к сыну. – Да нет, вроде… Тилья??
И она вопросительно поглядела на меня.
- Да с ним все в порядке, ма Роза! Он просто спит! – повторила я.
- Нечего ему здесь спать. Тум! Вставай! – она толкнула его. – Слышишь? Эй, Тум! – встряхнула его посильнее, - Тум! Тум! Проснись!
Тум заворочался, повернулся на бок, сгреб подвернувшийся веник, обнял его, улыбнулся и захрапел.
- Тум! Проснись! – закричала уже Роза, сильно встряхивая сына за плечи. – Тум, Тум, Тум!!! – и по щекам его – хлоп! Хлоп!
- Ум-м-м… - пробормортал Тум.
- О господи… - прошептала Роза севшим голосом. Потом схватила со стола кружку с водой, плеснула в лицо Туму. Тот причмокнул губами, повернулся на бок и продолжал спать.
Роза стащила с себя шаль, свернула ее, подложила под голову сыну. Потом подняла глаза и глянула так, что у меня мурашки по коже побежали.
- Что ты с ним сделала?- спросила она меня хрипло.
Я стояла, не зная, что ей сказать.
- Что ты с ним сделала? Что ты сделала с моим сыном, ведьма? – закричала Роза, - Что? Что?
И тут мне стало страшно. А что, если Тум больше никогда не проснется? Что же я действительно наделала?
- Ма Роза, я не хотела… - пробормотала я.
- Ведьма. Ведьма проклятая! Откуда ты взялась на мою погибель! – закричала вдруг Роза. – Эй! Кто там! Мар, Гавл, Хисс!
В кухню тут же ввалился Мар – будто ждал за дверью, следом сунулся всколоченный со сна Гавл. Оба они вытаращились на спящего Тума, потом Гавл протянул: «А чего это он тут, а?», подошел и склонился над братом. И вдруг отшатнулся испуганно, глянул на меня, на мать, опять на Тума. Потом схватил меня за руку и склонился вместе со мной над Тумом.
- Тилья, - прошептал он, - это ты?
- Да, - так же тихо ответила я.
- Разбуди его – он больше не опасен!
- Не могу, Гавл…
- Как это – не могу?
- Не могу! Не знаю как!
Гавл непонимающе вытаращился на меня, но тут вмешалась Роза.
- Не разговаривай с ней, Гавл, а то она и тебе голову задурит! Мар, - она бросила сыну веревку, - вяжи ей руки, да рот заткни, чтоб она еще бед не натворила! И вон ее из дому, ведьму!
- А куда ее?
- В сарай! В сарай ее запри! Да будь осторожен, сынок! А ты, Гавл, помоги мне перенести Тума наверх! Ох, Тум, Тум, бедный мой сынок… Мар, запрешь ведьму и быстро назад, ты мне здесь нужен!
синдром программиста: с пеной у рта доказывать непонятно что, непонятно кому, непонятно зачем
|
| |
| | |
| artemus | Дата: Вторник, 31.01.2012, 17:24 | Сообщение # 17 |
 Запудриватель мозгов
Группа: Проверенные
Сообщений: 983
Статус: Online
| Вот этот кусок уже лучше. Нет такого многословия, как в начале. Только там, где "но" и "однако", идущие друг за другом, нужно оставить что-то одно.
И сократить число восклицательных и вопросительных знаков. Есть небольшой перебор 
|
| |
| | |
| Каса | Дата: Среда, 01.02.2012, 11:58 | Сообщение # 18 |
|
Леди
Группа: Модераторы
Сообщений: 3006
Статус: Offline
| Глава 5.
Все! Хватит! Довольно! Пустите… устала…
Глаза бы закрыть и не видеть все лица.
Исчезли все мысли, и вся я пропала,
Как ластиком стерта – пустая страница…
Ashtree
Господи, как холодно…
Я валялась в том самом сарае, где еще недавно Тум и Мар усердно месили друг друга. Мар добросовестно стянул мне за спиной руки, заткнул рот какой-то тряпкой. Потом хитро подмигнул мне, сказал: «Не скучай, сорнячок,… я вернусь…» - и ушел.
А я, которую притащили сюда в одной рубашке, начала быстро замерзать. Сначала я стучала зубами от холода, потом заледенела, потом мне казалось, что у меня останавливается сердце – так было холодно. Потом я вообще перестала что-либо чувствовать. Захотелось спать.
«А интересно – доживу ли я до утра?» - проскользнула мысль.
И тут меня кто-то встряхнул за плечо. Я с трудом открыла глаза. Кто-то, вошедший в сарай, вытащил кляп из моего рта и сейчас распутывал руки. Было темно, лишь слабый свет вливался из открытой двери, но мне показалось, что я узнала вошедшего.
- Гавл? Это ты? – едва вымолвила я онемевшими губами.
- Да. Погоди, сейчас согреешься, - пробормотал Гавл и протянул мне фляжку. Я глотнула что-то жгучее и противное, закашлялась и одновременно почувствовала, как огонь пробежал по моим внутренностям и быстрее забилось сердце. А Гавл уже протягивал мне шаль – не мою, а большую теплую шаль ма Розы.
- Спасибо, Гавл, - сказала я, - ты такой добрый!
- Я? – хмыкнул Гавл, - Я не добрый. Я умный, Тилья!
Я замерла. Так. А этому-то что от меня надо? Господи, как же меня достали за сегодняшний вечер эти братишки…
- Слушай меня, Тилья. Слушай внимательно. Тум спит. Очень крепко! И будет спать еще долго, я так думаю. Ма Роза сказала, что если утром Тум не проснется, то Мар отвезет тебя в город и сдаст там священникам, как злостную ведьму. А это смерть, Тилья. Кроме того, до города езды часа три. Повезет тебя Мар. Ты поняла, о чем я?
- Да, - прошептала я, - о разорванном ухе…
- Вот. Я, Тилья, не добрый. И не злой. Мне лично ты ничего плохого не сделала, а Мар и Тум сами виноваты. Однако, если что, я вместе со всеми брошу факел в твой костер! Вот так-то.
- Так что же тебе от меня нужно, Гавл?
- Расскажи мне, где ты училась магии. Мне это нужно, Тилья! Очень! Весной я уйду отсюда, да вот куда идти – не знаю. Укажи мне дорогу, и я отпущу тебя сейчас!
- Но, Гавл,… я не знаю…
- Не ври мне, ведьма!
- Гавл. Погоди. Не горячись! Ведь ты не дурак и головы никогда не теряешь. Посмотри на меня, подумай – разве мерзла бы я в этом сарае, будь я опытной ведьмой? Я нигде никогда ничему не училась, Гавл, и сама боюсь того, что порой у меня получается! Я не лгу тебе!
Гавл только головой покачал.
- Нигде? Ничему? Никогда? Ты хочешь сказать, что легко сотворила то, чему я безуспешно учусь уже несколько лет?
- Ну,… наверное, да…
Гавл хмыкнул.
- Так учись! Иначе ты – как младенец с острой бритвой! И себя поранишь, и других покалечишь!
- Да, Гавл. Ты прав, пожалуй… Отец мой был магом, сильным и умным магом, а я – вот… действительно, опасна для окружающих. Ты теперь не отпустишь меня, да?
- Дурак был бы я, если бы не отпустил, – пробормотал Гавл. – А я, Тилья, не дурак. Тум и Мар – это только начало. А кто будет следующий? Мы с Хиссом? Нет уж. Уходи отсюда подобру-поздорову, пока ты еще невредима, и пока мы с братьями окончательно не перегрызлись. Уходи, и не разрушай нашу семью.
- Но куда же я пойду, Гавл? Ведь ночь и снег валит!
- Ну, как хочешь. Оставайся. Утром Мар доставит тебя в город с комфортом!
- Нет, нет,… ты прав. Спасибо тебе. Я уйду прямо сейчас, Только покажи мне дорогу в город. Может, я действительно смогу там отыскать своего дядю.
- Сразу направо от трактира! Ветер будет тебе в лицо, но ты закутайся в шаль – она теплая. И возьми фляжку – согреешься по дороге.
- Спасибо тебе, Гавл. Я ухожу. Если можно, то завтра утром скажи тихонько Жасмин, что со мной все в порядке.
- Сам бы я не догадался… - пробормотал Гавл. – Иди, Тилья, пока сыпет снег! Утром никто не узнает, в какую сторону ты ушла! Иди!
- Прощай, Гавл. Удачи тебе, маг!
Гавл махнул рукой и исчез за пеленой снежинок. Я быстро пошла по дороге прочь от трактира. Да, этот «маг в проекте» был прав: утром никто не разберет, куда же я делась. Следов нет; сарай заперт, ключ на месте (Гавл об этом позаботится!). Исчезла ведьма проклятая неизвестно куда – исчезла так же, как и появилась!
Вот только… что будет с Тумом? Неужели проспит бревном всю оставшуюся жизнь? Ну, может быть Гавл, подучившись, сможет ему помочь…
Я шла вперед, наклонив голову, стараясь, чтобы снег не очень бил мне в лицо. И не сразу услышала, что сзади меня кто-то окликает. «Тилья! Тилья!» - услышала я сквозь буран. «Погоня!» - обдало меня страхом, и я рухнула в снежный сугроб у дороги и притаилась там. «Тилья! Да где ты? Тилья-а-а-а!» - слышалось все ближе.
Похоже, один человек кричит. Ну, с одним я справлюсь, если что…
Я встала и вышла на дорогу. Потом крикнула: «Я здесь!»
И тут на меня из вихрей снега вывалилась закутанная фигура с мешком за плечами. «Ну ты чешешь! - заорала фигура, - я уж горло сорвал тебя звать!»
- Хисс! – и с облегчением, и с тревогой воскликнула я. – Что случилось? Почему ты меня догоняешь?
- А я решил уйти с тобой! Я, Тилья, не дурак, хоть ты меня и не раз дураком называла. Я сегодня все видел, все слышал, и сразу понял, что ты уйдешь – особенно, когда Гавл у Мара из кармана ключ вытащил. Пока Гавл тебя развязывал да отпаивал – я, вот – вещички собрал! – и он кивнул на заплечный мешок. На-ка, вот, - он начал доставать из мешка вещи, - оденься потеплее и пойдем!
- Хисс, спасибо. Но, послушай меня…
- Чего?
- Возвращайся назад, Хисс…
- Вот еще! С чего это? Я решил идти!
- Хисс – а как же ма Роза? Ведь ты даже с ней не попрощался! Она и не будет знать, где ты!
- А, ничего! Гавл ей скажет!
- Гавл?
- Ну да. Он умный, догадается куда я делся!
- Хисс, пожалуйста, я тебя прошу – возвращайся!
- Тилья, отстань! Ты мне кто – Ма? Чего это я должен тебя слушаться? Хочу и иду! Захочу вот и пойду совсем в другую сторону! И ты мне не указ!
- Ладно, Хисс. Не ругайся. Пойдем вместе.
И про себя подумала: «Дурачок…»
И Хисс про себя подумал: «Ну вот… а то выдумала – идти одна… будто я ее одну отпущу!»
синдром программиста: с пеной у рта доказывать непонятно что, непонятно кому, непонятно зачем
|
| |
| | |
| Каса | Дата: Среда, 01.02.2012, 11:59 | Сообщение # 19 |
|
Леди
Группа: Модераторы
Сообщений: 3006
Статус: Offline
| Глава 6.
Боль не гаснет в душе, а горит все сильней
На холодном ветру бьется жгучим огнем.
Ты не сможешь поверить еще много дней
В то, что смерть увела его долгим путем
Тэм и Йовин
Да, мы с Хиссом явно переоценили свои силы. Идти ночью, сквозь буран, было трудно. Почти невозможно. Вскоре мы потеряли дорогу – наверное, случайно свернули в лес. Здесь было потише, мы нашли большую старую ель, разгребли снег под ее лапами, заползли внутрь, съели по лепешке, (Хисс и еды захватил!), глотнули из фляги, подстелили мою шаль, прижались друг к другу покрепче, завернулись в плащ Хисса, и продремали так до рассвета. А утром оказалось, что метель утихла, а мы сидим где-то в глубине леса и совершенно не представляем, куда же нам двигаться дальше. Хисс начал разыскивать на небе солнце, но если там, вверху, все серо – шарь, не шарь глазами, солнца не найдешь.
- Мда. – сказал Хисс. – Как-то оно все не так получается. Я думал, к утру будем в городе, а тут этот снег… и куда идти – непонятно…
- Ну пошли уже хоть куда-нибуть! – сказала я, поплотнее заворачиваясь в шаль. – Не сидеть же нам здесь, в лесу!
Мы сделали несколько шагов, и увидели впереди, на поляне, матерого волка. Он был какой-то странный – стоял и смотрел на нас. Будто ждал.
Хисс побледнел, потом нервно похлопал себя по бокам, потом покраснел и прошептал:
- Тилья… а я это… меч дома забыл…
Я чуть не расхохоталась. Хорош защитничек! Но Хисс выглядел таким жалким, что я не стала смеятся.
- Погоди-ка, - сказала я, и шагнула вперед.
«Привет» - мысленно сказала я.
«Привет, хозяйка, - получила такой же ответ. – А где хозяин?»
«Не знаю. Все еще не знаю… А где город?»
«За лесом. От медвежьей берлоги поворот в сторону ручья, Потом вверх, через малинник и на прогалину, а там и город виден»
« Я не знаю здешнего леса. Проводишь?»
Волк вильнул хвостом и скрылся в кустах.
- Пойдем за ним, Хисс.
- За волком?
- Да. За волком. Пойдем по следам.
Ну, волк, наверное, через пару часов добежал до прогалины. Мы с Хиссом шли медленнее, поэтому добрались до города только после обеда, когда солнце уже клонилось к закату. Устали, понятно, как собаки, но были рады, что добрались засветло. Нашли небольшой трактир на окраине, похуже и погрязнее «Майской Розы», отогрелись там, поужинали и стали думать, что делать дальше.
- Ты что-нибудь знаешь о своем дяде, Тилья?
- Не знаю я ничего. Вроде жил в городе.
- А как его зовут?
- Не знаю, Хисс…
- Как же так? Не знаешь, как зовут родного дядю? Странно это, Тилья!
- Ах, Хисс… много чего странного в моей жизни. Да и сама я странная, пожалуй. Наверное, я завтра, с утра поищу не дядю, а какую-нибудь работу. А ты?
- Я утром разыщу казармы и узнаю, как записаться в солдаты.
- А, может, передумаешь, Хисс?
- Нет, Тилья. И не отговаривай!
- Ну, как знаешь. Давай-ка лучше спросим хозяина, можно ли здесь переночевать.
Но тут нас ждало разочарование. Оказалось, что комнат для постояльцев в трактире нет, ночевать нам негде, да и трактир скоро закрывается. Хозяин посоветовал нам пройти подальше в город, и там поискать ночлег.
Мы вышли с Хиссом на заснеженную улицу и заспешили по ней туда, откуда доносились звуки города – цокали копыта, мелькали смутные отблески факелов, иногда долетали людские голоса. Здесь же было тихо и пустынно. Луны не было, лишь звездное небо и белый снег внизу, так что мы двигались в тишине, как привидения в сумраке. Хисс, тащивший наш мешок, небрежно закинув его на одно плечо, вдруг остановился, передал мне мешок со словами «подержи-ка» и наклонился, поправляя что-то в ботинке. В эту же минуту кто-то сильно толкнул меня в спину, я упала, уронив мешок, две фигуры быстро подхватили его и помчались назад, в темноту, подальше от центра города.
- Стойте! Стойте, сволочи!! – заорал Хисс и бросился вдогонку.
- Хисс, не надо! Вернись! Хисс, дурак, не надо! – но мои слова растаяли в воздухе. Фигуры скрылись в ближайшем переулке, туда же нырнул и Хисс. И все стихло – даже топот бегущих ног.
«Господи, ну зачем… - подумала я, - зачем бежать за этим мешком? Там же все равно ничего нет, кроме еды! Вот сейчас ему там настучат по шее – умнее будет…»
Я постояла на улице еще некоторое время. Хисс не возвращался. «Он, наверное, уже до «Майской Розы» добежал!» - сердито подумала я и крикнула – вначале негромко, потом сильнее:
- Хисс! Хисс, где ты подевался!
Тихо.
Я вздохнула и пошла его искать, – благо, на свежем снегу следы отпечатались четко. Шла и ворчала: «Имей в виду, я не собираюсь тебя разыскивать по всему городу! Имей в виду!»
Он лежал недалеко – сразу за поворотом. Лежал, прижимая руки к распоротому животу, из которого толчками вытекала ярко-алая кровь и впитывалась в свежевыпавший снег. Я с ужасом вспомнила свои слова: «представь себе, Хисс, вот ты лежишь на снегу, такой молодой и красивый…» - господи, ведь он лежал именно так – молодой и красивый! И умирал здесь – не успев ничего в своей жизни! Умирал даже не на поле боя, умирал за пустой паршивый мешок!
Я не кричала. Я даже не могла окликнуть его. Я только опустилась рядом с ним на колени, чувствуя, как спазмы сжимают мне горло, и попыталась приподнять его голову. Он был еще жив, открыл глаза, но, наверное, уже не узнал меня. Застонал от боли, потом выдохнул: «Ма…» и затих. Обмяк на моих руках, и я вдруг поняла, что его уже здесь нет.
И тогда я заплакала – впервые с того дня, как пропал мой отец. Помнится, тогда я поклялась, что плачу последний раз в жизни – не получилось… Я обнимала голову Хисса, прижимая ее к себе, как будто это был младенец, и сквозь слезы все бормотала: «Хисс, Хисс, Хисс… что ты наделал? Вернись, Хисс… как же ма Роза? Что я ей скажу? Хисс, Хисс, Хисс… Хисс…»
Но он не двигался, не отвечал мне, и не дышал больше – совсем не дышал. Я закрыла глаза, потому что не могла больше видеть этого белого, без кровинки, лица, затихла, но мысленно все продолжала звать его – «Хисс,… Хисс,… Хисс…»
Не знаю, сколько времени прошло. Но Хисс вдруг шевельнулся у меня в руках. Потом глубоко, спокойно вздохнул.
ВЗДОХНУЛ????
Я открыла глаза. Где снег? Где город? Где ночь, в конце концов? Мы с Хиссом находились на каком-то каменном островке, вокруг было мокро, но что это – река, море или болото – я не могла разобрать. Все закрывал густой, белый как молоко, туман. Ни звука, ни крика – ватная тишина. И потому как гром прозвучали слова Хисса:
- Тилья! Ты плачешь? Не надо!
- Хисс, … - я не знала что сказать, - ты же… Ты в порядке?
- Да. Уже все хорошо, Тилья! Мне уже не больно. А что ты здесь делаешь?
- Где это – здесь?
- В мире Мертвых. Тебя тоже убили?
- Не знаю… не помню. Ничего не помню!
- Значит, ты жива. Смерть не забудешь, - и он вздохнул. – Но живые сюда не могут попасть! Как ты тут очутилась?
- Не знаю, Хисс, … я все звала тебя, звала… а потом оказалась здесь. Наверное, я очень хотела тебя вернуть…
- Меня не вернешь, Тилья. – он улыбнулся неожиданной улыбкой – спокойной и мудрой. Такой улыбки я раньше у него не видела. – А вот ты уходи отсюда поскорее!
- Но… Хисс… а как же ты? Пойдем со мной, туда, назад!
- Нет! Нет, не проси! – он даже отшатнулся от меня. – Не проси, сестренка! Там боль, такая боль…. Нет, нет! Я не хочу туда ! Отпусти меня, пожалуйста, - вдруг жалобно попросил он и попытался высвободить свою руку, - отпусти! Мне пора!
- Но куда тебе пора, Хисс?
- Туда, – он махнул рукой в туман. – Туда! Там меня ждут! Отпусти меня пожалуйста!
Я разжала руку.
Хисс встал и медленно ушел в серую дымку – даже не оглянулся ни разу. Я осталась одна. Опять одна, неизвестно где, и неизвестно, что же ждет меня дальше. И как мне выбраться из этого жуткого тумана?
Ни звука. Ни шороха. Ни дыхания человеческого.
И вдруг, откуда-то издалека, как вздох – тихий голос Хисса:
«Уходи отсюда… Тилья…. Сестренка…»
синдром программиста: с пеной у рта доказывать непонятно что, непонятно кому, непонятно зачем
|
| |
| |
|
